Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

плащ

Анатолий Якобсон: СССР-Израиль

На его уроки по Блоку, Маяковскому и Ахматовой съезжалась вся литературная Москва. Но вскоре его из школы выгнали. Потом выперли и из страны. В Израиле Анатолий Якобсон стал известным писателем, но быстро умер.

Collapse )

promo grimnir74 march 1, 2013 07:50 76
Buy for 100 tokens
Разместите рекламу в Промо моего блога - и о вашей записи узнают сотни и тысячи людей, ежедневно просматривающих мои посты. И не забывайте смотреть, кто разместил и что предлагает нашему вниманию Запрещается размешать статьи, имеющие в заголовке и первой строке нецензурную и…
плащ

Найденный жетон


Майор Хен, командир в бригаде Нахаль, во время тренировки нашёл старый жетон военнослужащего и захотел узнать, кому он принадлежал и что за история за ним стоит.

Он решил опубликовать об этом пост в Facebook и узнал, что Ади, владелец жетона, скончался четыре года назад.

Пост увидели жена и сын Ади. Несколько дней назад все трое встретились, и майор Хен вручил им найденный жетон.



Collapse )
плащ

Учения Школы оперативного вождения ЦАХАЛа

В этом месяце курсанты школы оперативного вождения АОИ, БАЛьНАМ («Бейт hа-Сефер ле-Ниюд Мивцаи») прошли обширную практику с севера на юг Израиля («Сидра ми-Цафон ле-Даром»). Ниже фото, от песков Нахаль Цин и до леса Бирия.


Collapse )
плащ

ЦАХАЛ: Бойцы «Дельта»



Впервые публикации об «оценке Дельта» (иногда пишут и «оценка D» – «Мадад D») появились в начале апреля 2021 г., в разгар мартовского призыва в боевые части. Первые «бойцы Дельта» («Лохамей Дельта»), они же «технологические бойцы» («Лохамим Технологиим») были призваны 04.04.21 в 35-ю парашютно-десантную бригаду, как прототип программы («Пайлот»), призванной постепенно охватить всю пехоту АОИ. Программа началась после штабной работы, длившейся год и включавшей полевые испытания, в т.ч. переподготовку уже имеющихся бойцов на новую должность.

Технологические бойцы – это обычные пехотинцы, проходящие стандартную подготовку на уровне «Роваи-07» и участвующие в б/д наравне с другими (как стрелки, снайпера, гранатомётчики и т.д.). Их общий объём составит около 15% всех бойцов батальона. Однако, параллельно у них есть и другие задачи, ранее находившиеся на уровнях от дивизии до ГШ, а ныне постепенно передаваемые передовым частям, от взвода до батальона. А именно: используя новейшие системы управления и контроля (в т.ч. т.н. «оперативный чат») и разведданные, помочь командирам взводов и рот сократить время авиаподдержки с получаса-часа до считанных минут. Т.е. то, что называется «быстрое закрытие огневого цикла».

Подобно тому как ранее были должности «связист комвзвода» («Кашар Мем-Мем») и «связист комроты» («Кашар Мем-Пей»), так сейчас технологические бойцы будут присутствовать на передовом КП комроты («ХАПАК Мем-Пей»), помогая ему вскрывать противника, заставить противника выдать себя («Мивцаэй Гируй»), уничтожить террористов с помощью ударных мультикоптеров в низковысотной зоне (РОКАК – «Рум hа-Каров ле-Карка»), в использовании БПЛА и вертолётов. В некоторых случаях это поможет сэкономить всего лишь минуты, но эти минуты могут быть решающими для быстрого завершения боя и снижения своих потерь.
Collapse )
плащ

Конец несоветской советской школы: доносы, антисемитизм, глупость. Легендарная Вторая Московская

«Засилье евреев! Гнилой дух! Отсутствие идеалов!» – эти слова в 1971 году положили конец легендарной московской «Второй школе». Но за 15 лет лучшие умы Союза взрастили там сотни знаменитых математиков, писателей и просто богатейших людей мира.

На трибуну поднялась маленькая невзрачная женщина с пышущим ненавистью лицом – школьная учительница химии Клавдия Андреевна Круковская. Дело происходило летом 1971 года на заседании бюро райкома партии на юго-западе Москвы. На повестке дня была ситуация в знаменитой московской «Второй школе», в которой Круковская, собственно, и работала. У партийных бонз уже несколько шкафов были завалены доносами на то, что там творилось – Круковская числилась автором большинства.

Творилось в школе по тем временам как минимум странное. Учитель истории Анатолий Якобсон рассказывал детям об истинной роли Льва Троцкого в Октябрьской революции, а на досуге выпускал первый в СССР правозащитный бюллетень «Хроника текущих событий». Математик Израиль Сивашинский вел кружок по изучению иврита и боролся за право репатриации в Израиль. Физик Наум Сигаловский слушал «Голос Америки». Тайно продолжал сотрудничать со школой профессор Евгений Дынкин, в 1967 году уволенный с мехмата за подписание письма в защиту диссидентов Александра Гинзбурга и Юрия Галанскова, обвиненных в составлении и публикации за границей сборника «Белая книга» по делу Синявского и Даниэля.

Все эти люди – крупнейшие ученые своего времени – преподавали во «Второй школе» из идейных соображений, пытаясь своими руками создать уникальное явление в советском образовании. Их научные заслуги, впрочем, членов бюро райкома совсем не интересовали.
– При потворстве школьной администрации в школе творится невообразимое, – дрожащим голосом докладывала с трибуны Круковская. – Засилье евреев! Гнилой дух! Отсутствие идеалов!

Круковская была хорошим учителем – других в этой школе не было. А то, что ее идеалы не совпадали с «отсутствующими идеалами» других преподавателей – так это было для школы нормой. «Я никогда не подбирал людей, исходя из идеологических установок: для меня был важен только педагогический талант», – рассказывал впоследствии основатель и директор «Второй школы» Владимир Федорович Овчинников. Он прекрасно знал, кто из учителей пишет доносы, и это никак не отражалось на его отношении к ним. К трагедии, которая развернулась при пособничестве Круковской после того заседания бюро райкома, Овчинников был тоже готов. С поста директора школы его уволили, костяк учителей ушел в течение нескольких следующих месяцев. «Странно, что нам дали проработать целых 15 лет», – говорил Овчинников. Зла он ни на кого не держал.

Однако ученики осиротевшей школы были крайне злы и поклялись с тех пор везде оставлять в укромных местах заветный код: «Крука – сука». «Каждый выпускник непременно расскажет вам, как он прочитал эти огненные слова, эти наши мене-текел-фарес не только в курилке МГУ или физтеха, в аудитории Гарварда или Кембриджа, но и в аэропортах Франкфурта, Тель-Авива, а то какого-нибудь и вовсе Буэнос-Айреса», – рассказывал выпускник 70-го года, писатель и общественный деятель Евгений Бунимович. Воспитанники «Второй школы» действительно уже давно разбросаны по миру: кто-то преподает в именитых университетах, кто-то работает в ведущих глобальных компаниях.

«Второй школы», наверное, не было бы, если бы молодой партийный функционер Владимир Овчинников не влюбился. Выпускник истфака пединститута, он попал по распределению в Калугу, год проработал там учителем истории, а потом начал стремительно расти по партийной линии: обком комсомола, затем переезд в Москву, в отдел пропаганды ЦК ВЛКСМ. Но в Калуге молодой человек попал в «нежелательное окружение». Там было много тех, кого сослали «за 101-й км», в том числе диссиденты, и молодой партийный функционер подружился с ними. Подружился он и с Ириной Зельдич, дочерью репрессированного и расстрелянного врага народа. До расстрела отца Ирина жила и училась в Москве – ее школьной учительницей была та самая «Крука-сука». Дружба с Ириной переросла в любовь, любовь – в брак. «За то, что я женился на дочери репрессированного, к тому же еврейке, из ЦК ВЛКСМ меня выгнали с треском», – рассказывал он позже.

Овчинников пошел работать в школу рабочей молодёжи. Это была школа № 48 на юго-западе Москвы. Вскоре его назначили директором обычной муниципальной школы-новостройки поблизости – осенью 1956 года туда должны были прийти первые ученики. В старших классах тогда практиковали так называемое производственное обучение, и Овчинников – вместо того чтобы готовить токарей и швей-мотористок – договорился о такой практике с расположенным неподалеку Институтом точной механики и вычислительной техники. Готовить предполагалось «радиомонтажников»: старшеклассники должны были паять платы для вычислительных машин, а заодно и работать на таких машинах, чтобы получить профессию «программист-оператор». На эту перспективную специальность захотели учить детей окрестные профессора и академики – контингент, таким образом, начал подбираться качественный.

Овчинников взялся набирать учителей по своему вкусу. Пришли яркий учитель литературы Исаак Збарский, учитель математики Илья Царик, через какое-то время они начали проводить открытые уроки, на которые съезжалось полгорода. Несколько лет спустя, в 1963-м, произошло еще одно важное событие: один из лучших в стране математиков, ученик Колмогорова Евгений Борисович Дынкин организовал при МГУ Вечернюю математическую школу (ВМШ). Дочь Дынкина училась во «Второй школе», так что в 1964 году Овчинникову не составило труда пригласить математика читать лекции школьникам, а старшеклассникам, наоборот, давать возможность посещать ВМШ. Дынкин был человеком энциклопедических знаний, цитировал на языке оригинала «Илиаду» и «Одиссею», знал китайские иероглифы. Все это было явлено в полном объеме ученикам «Второй школы». Также он привёл в школу большую когорту своих учеников – аспирантов и старшекурсников.

Таким же образом, обучая классы своих детей, в школе поработали профессора МГУ Борис Шабат и Олег Локуциевский, физики Моисей Хайкин и Андрей Боровик-Романов, а также академик Израиль Гельфанд. Школа очень быстро стала знаменитой, в нее было трудно поступить. Младшей школы там не было, а для поступления в любой класс, начиная с 6-го, нужно было пройти конкурс – восемь и более человек на место. Отличников, тем не менее, в школе было мало: щедрых на пятерки учителей не наблюдалось. Например, учитель русского языка Музылев снижал оценку на балл за одну орфографическую или две синтаксические ошибки, в результате ученик вполне мог получить «минус 14». За каждую ошибку полагалось делать упражнение из Розенталя.

В школе было одновременно два курса математики – школьной и высшей. Высшую математику читал Виктор Левин – до войны он работал в Геттингенском университете в Германии, а вообще был учеником легендарного Годфри Харолда Харди. В общем, Левин мог читать лекции на английском, немецком и французском. Курсов физики тоже было одновременно два, причем тот, который считался школьным, читался по учебникам Григория Ландсберга. Не менее серьезно подходили в школе ко всем гуманитарным наукам, и даже на уроках физкультуры нагрузки были очень большими. Так, учитель литературы и завуч Герман Наумович Фейн, проводя собеседование для поступающих, говорил: «Вы, видимо, полагаете, что собираетесь поступать в физматшколу. Это очень опасная ошибка, поэтому подумайте еще хорошенько. В действительности вы пытаетесь поступить в историко-литературную школу с физкультурным уклоном для математиков и физиков».

С середины 60-х вести факультативы во «Второй школе» рвались десятки лучших преподавателей Москвы. Это был абсолютно подвижнический интерес, желание делиться знаниями. О кружках иврита и диссидентской деятельности своих учителей Овчинников, конечно, знал, но запрещать что-либо кому-либо было не в его правилах. Так же как не в его правилах было отказывать в поступлении в школу ученикам по каким-либо идеологическим соображениям. После ареста в 1966 году Юлия Даниэля учился в школе, например, его сын Александр – он переехал к матери Ларисе Богораз, и ни одна другая московская школа его принимать не хотела.

После разгрома школы в 1971-м судьбы тех, кто был с ней связан, сложились по-разному. Владимир Овчинников чудом остался в профессии, а в 2002 году в возрасте 73 лет даже вернулся в кресло директора той же школы – к этому времени она уже называлась Лицей «Вторая школа». Он провел в этой должности последние 19 лет жизни. Выпускник 72-го года Петр Авен стал одним из богатейших людей России, совладельцем «Альфа-групп». Евгений Бунимович – депутатом и общественным деятелем, Леонид Радзиховский, Николай Климонтович, Владимир Шаров – писателями.

Однако считается, что большинство выпускников и учителей того удивительного времени расцвета все же из страны уехали. Учитель литературы Герман Фейн в эмиграции работал начальником русской редакции «Немецкой волны», другой учитель литературы Анатолий Якобсон стал знаменитым еврейским писателем и литературоведом. А учитель физики Яков Мозганов создал в Израиле сеть физико-математических школ «Мофет», использовав тот опыт, который он приобрел в легендарной «Второй школе».

плащ

Первый советский словарь иврита

Среди многих интересных событий, новых настроений и надежд в жизни советского общества периода хрущевской «оттепели» 60-е годы ознаменовались и весьма интенсивным, но, к сожалению, кратким (до разрыва Москвой дипломатических отношений с Израилем в июне 1967 г.) периодом общественно-культурного сближения между СССР и Государством Израиль. Начался обмен делегациями представителей общественных организаций, деятелей науки, культуры и искусства. После десятилетий запрета на практически любую информацию об Израиле в нашей стране вышло несколько интересных книг. Это, например, сборник стихов «Поэты Израиля» (М., 1963), подготовленный при активном участии известного советского поэта Бориса Слуцкого, сборники прозы «Рассказы израильских писателей» (М., 1965), а также «Рассказы писателей Востока» (Ленинград, 1958) и «Искатель жемчуга» (М., 1966). Две последние книги содержали рассказы писателей из ряда стран Ближнего Востока, в том числе из Израиля. Был издан сборник стихов известного израильского поэта-коммуниста Александра Пэнна «Сердце в пути» (М., 1965) и роман прозаика, поэта и драматурга, также видного члена Компартии Израиля, Мордехая Ави-Шаула «Швейцарские метаморфозы» (М., 1967).

Крупнейшим событием процесса возрождения изучения и преподавания иврита в Советском Союзе в 50–60-е гг. стал выход в свет в 1963 г. в Москве в тогдашнем Государственном издательстве иностранных и национальных словарей «Иврит-русского словаря», составленного Ф. Л. Шапиро. Редактором издания был блестящий семитолог, ряд лет возглавлявший кафедру арабской филологии в Институте восточных языков (с 1972 г. — Институт стран Азии и Африки) при МГУ профессор Бенцион Меирович Гранде. Он же был автором основательного «Грамматического очерка языка иврит», помещенного в словаре в качестве приложения.

Феликс Шапиро

Collapse )

плащ

Белорусский министр заявил, что детские сады являются опорными пунктами для революции в стране

Коммунист Игорь Карпенко назначен министром образования Республики Беларусь
Глава минобразования Беларуси заявил, что частные детские сады и школы являются опорными точками для цветной революции в стране.

Глава министерства образования Беларуси Игорь Карпенко заявил, что детские сады и школы, работающие на частной основе, являются опорными точками «цветной революции».

Об этом сообщило издание «БелТа».

Collapse )
плащ

Студент против львовского МГБ, или как скрипач 10 лет за сионизм получил

Ефим Шестун, 1980-е

В прошлом году в Израиле ушел из жизни узник Сиона, скрипач Эфраим Шестун. Его пытались сломать, сгубить и склонить на сторону зла, но верность своему предназначению помогли выстоять, оставшись и человеком, и евреем, и музыкантом.

Фроим родился 17 февраля 1930 года в украинском местечке Литин Винницкой области, где идиш звучал в каждом доме. Семья не была религиозной: в синагогу приходили лишь на Песах, принося оттуда тайком завернутую в наволочку мацу, постились на Йом Кипур. Вот, пожалуй, и всё.

Вскоре Шестуны переехали в Винницу, где глава семьи Израиль Мордкович, нашел работу на местном хлебозаводе.

Collapse )


плащ

ЕЙ НРАВИТСЯ КРУПНЫЙ КАЛИБР



Эта красивая девушка служила инструктором по обучению стрельбе из автоматического гранатомета МК.19\МК. 47 и крупнокалиберного пулемета Browning M2 Пехотной школы младшего командного состава Армии Обороны Израиля.

Collapse )
плащ

ЦАХАЛ: Солдаты-инструкторы стрельбы

В июле на базе «Миткан Адам» завершился первый курс «hа-Ах hа-Катан» («Младший брат») по подготовке инструкторов оперативной стрельбы («Курс мадрихей Йери Мивцаи»). Курсанты – 12 пехотинцев, прибывших из различных пехотных батальонов. По словам старшего лейтенанта Офир Орен, заместителя командира Школы стрелковых профессий («Бейт hа-Сефер ле-Микцоот Йери»), все курсанты – недавние выпускники курса командиров отделений («Курс МАКим»), т.е. им предстоит ещё более половины срока службы, а раз так, они смогут передавать полученные знания своим подчинённым.



Курс очень интенсивный, длится 1 месяц. Отрабатываются различные методики стрельбы в различных ситуациях. Например: дежурство на КПП, внезапное столкновение на марше, в различных неудобных ситуациях, ночью, на пересечённой местности и т.п. Есть и двухсторонняя стрельба с использованием ATK (пеинтбол). В общей сложности объёмы стрельбы за месяц превышают полугодовую подготовку бойцов на учебной базе (БАХ), т.е. в период КМБ и курса продвинутой тренировки.

В СВ подчёркивают, что сейчас стрелковой подготовке бойцов на всех уровнях уделяется куда больше внимания. Так, за последние полтора года выделение боеприпасов для различных курсов увеличилось на 50%.

Выпускники курса инструкторов будут иметь право проводить тировые стрельбы для своих подчинённых без участия офицера. Это расширит гибкость использования стрельбищ и, в свою очередь, повысит качество стрелковой подготовки. Кроме того, они будут внедрять техники стрельбы в своих подразделениях (т.н. учебный план 447). Раз в несколько недель инструктора будут возвращаться в «Миткан Адам», представлять специалистам Школы стрелковых профессий результаты своего батальона и консультироваться о дальнейших шагах.

Школа расширяет знания о стрелковой подготовке в АОИ различными методами. Среди прочего, создан специальный канал в youtube (ролик ниже), на который выкладываются материалы по методикам стрельбы, организации стрельбищ, правильное ношение оружия и т.п. Будет и специальный канал в Telegram для рассылки профессиональных новостей по теме.
Collapse )