March 16th, 2016

плащ

Ученые сказки Перельмана

Яков Перельман сделал науку популярной в народе – это не удавалось в России никому, начиная с Петра I. Сначала написал «Занимательную физику», потом живо изложил математику, механику, астрономию. Подружился с Циолковским и нес космос в массы через книгу «Межпланетные путешествия». Создал первый в Союзе интерактивный музей. И умер от голода в блокадном Ленинграде.

Яков Перельман родился в Белостоке в 1882 году – он был вторым сыном в семье небогатого счетовода Исидора Перельмана. Отец умер, когда ему не исполнилось и двух лет, мать получила пенсион от бывшего работодателя мужа и давала частные уроки. Жили скромно, но хорошее образование детей мать ставила на первое место – ну, а Яков и Осип хватали знания с азартом. Мать составляла им списки для чтения на русском, немецком, французском и латыни. Любовь к последовательному и вдумчивому изучению мира, которое впредь скрупулёзно практиковал Перельман, – её заслуга. Младшую школу Яков закончил в Виленской гимназии, что значилась одной из лучших в своём учебном округе. Тут начинали учёбу будущий премьер-министр России Столыпин, маршал Польши Юзеф Пилсудский,правовед и историк философии Валентин Сперанский и великий русский актёр Василий Качалов.

Естественные науки Перельману преподавал директор гимназии Александр Егоров. Сперанский писал о нём, что тот обладал «вулканическим темпераментом» и очень «любил себя послушать», за что получил от учеников прозвище Цицерон. Ученикам он тоже высказаться давал, уроки часто проходили в бурных обсуждениях, и самые уверенные имели возможность блеснуть. Оперируя знаниями, почерпнутыми из книг по маменькиным спискам, Перельман часто побеждал в гимназических диспутах, заслуживая расположение преподавателя и внимание одноклассников. Самым важным в процессе получения знаний для него оказалась вот эта живость – знания давались легко и приятно, не считая разве что уроков каллиграфии. В 1895 году с отличными оценками Якова перевели в Белостокское реальное училище. Окончив его в 1901 году, он поступил в Лесной институт Санкт-Петербурга.

Жил у брата – тогда молодого выпускника. Совсем не богато, поэтому 17 августа 1902 года Яков Перельман подал прошение директору Лесного: «Не имея возможности внести установленной платы за право слушания лекций, честь имею покорнейше просить Ваше превосходительство ходатайствовать об освобождении меня от уплаты за первое полугодие 1902/03 академического года». Учитывая блестящие заслуги студента, ходатайство было удовлетворено. В 1903-м умерла мать. По возвращении с похорон ему, как круглому сироте, институт назначил пособие. Профессор Лачинов прочил Перельману кафедру физики, а Домогаров – математики. Пропитавшись просветительским восторгом, который источали те же Лачинов с Домогаровым, Яков видел себя совсем в иной ипостаси. Через шесть лет он получил звание «ученый лесовод I разряда» – и вряд ли можно придумать более точное определение для первого популяризатора науки в России в начале ХХ века.

Collapse )
promo grimnir74 march 1, 2013 07:50 76
Buy for 100 tokens
Разместите рекламу в Промо моего блога - и о вашей записи узнают сотни и тысячи людей, ежедневно просматривающих мои посты. И не забывайте смотреть, кто разместил и что предлагает нашему вниманию Запрещается размешать статьи, имеющие в заголовке и первой строке нецензурную и…
плащ

Ангел из Освенцима

В Освенциме ее, уважаемого гинеколога, заставили ассистировать садисту доктору Менгеле. Она пыталась отравиться, но организм оказался сильнее. И она посвятила себя спасению заключенных: тайно оперировала и делала аборты, чтобы избавить беременных женщин от опытов Менгеле, после которых не выживал никто. После войны Гизелла Перл не успокоилась, пока не приняла роды у трех тысяч женщин.

Когда в 1944 году нацисты вошли в Венгрию, 36-летняя Гизелла Перл была уважаемым гинекологом и работала в больнице города Сигет, сейчас румынского. Путь к врачебному кабинету был для нее непростым – отец Морис Перл наотрез отказывался отпускать 16-летнюю девочку, абсолютную отличницу, в медицинскую школу. «Не хочу, чтобы моя дочь потеряла веру и отошла от иудаизма», – стоял он на своем. Через время она снова подошла к отцу с сидуром и уверенно сказала: «Клянусь на этой книге, что куда бы ни забросила меня жизнь, в каких бы обстоятельствах я ни оказалась, я всегда останусь верной иудейкой». Он разрешил ей поступить, и Гизелла стала единственной девушкой и единственной еврейкой на курсе. Несколько лет спустя, когда ей заплатила ее первая пациентка, она купила новый сидур, выгравировала на нем имя отца, подошла к нему и повторила свою клятву. Испытаний на долю Гизеллы хватило, но этого обещания она не нарушила.

Той трагической весной 1944 года в их жизни сначала было гетто, где Гизелле поручили создать больницу, а затем – наглухо запечатанные вагоны для скота, в которых ее вместе сыном, мужем-хирургом, родительской семьей и сотнями других румынских евреев отправили в Освенцим. Для многих, включая всю семью Перл, день прибытия стал последним – их распределили налево и увезли «мыться» или в «лазарет». Но Гизелле в числе меньшей группы было приказано идти направо. Осознав свою беспомощность, Перл решилась на страшное – выпила припасенную ампулу с 40 миллиграммами морфина. Но организм оказался сильнее.

Тем, кто умел чинить электрику, шить, строгать или лечить, практичное лагерное начальство давало еще один призрачный шанс на выживание. Первым заданием, которое обрушилось на Перл, было успокоить женщин, которые бились в истерике перед бараком с надписью «Дезинфекция», предчувствуя конец. Он и правда был близок – печи крематория работали вовсю, и в перспективе там должна была оказаться каждая. Но на тех, кого выстроили перед бараком, у надзирателей были другие планы. Перл сумела уговорить узниц вести себя тихо и наравне с сотнями других женщин в тот день прошла все унизительные процедуры – от бритья головы до опрыскивания тела дезсредствами.

Затем Гизеллу определили в лагерную клинику, подконтрольную доктору Йозефу Менгеле. В те жуткие месяцы она была его невольной ассистенткой, а после войны – выжившим свидетелем его преступлений. Все разговоры о поддержке Красного Креста и частях лагеря, где кормили и заботились о заключенных лучше, были банальным враньем. Но в одном из блоков действительно жили более сильные, молодые и крепкие заключенные. Их использовали в качестве доноров крови. «То, что я увидела, войдя в седьмой блок, никогда не забыть. Вдоль стен стояли клетки с шестью сотнями доведенных до панического состояния молодых женщин, которые смотрели на нас с немой мольбой в глазах. Некоторые из них лежали на полу, бледные, без сознания, в крови. Пульс еле прощупывался, дыхание у них было тяжелым, по телам потоком текла кровь. Крупные, сильные солдаты СС переходили от одной девушки к другой, прокалывая их вены огромными иглами, отнимая у этих исхудавших и изнуренных последние капли крови. Немецкая армия нуждалась в плазме! Подопытные кролики Освенцима были именно теми донорами, кто должен был ее предоставить. Уже никто не думал о расовой политике, загрязнении “второсортной еврейской кровью”. Мы были достаточно ущербными для того, чтобы жить, но не такими уж ущербными, чтобы давать кровь нацистской армии», – писала она в своей книге воспоминаний «Я была доктором в Освенциме» после войны. По этой книге в 2003 году был снят фильм «Из пепла», который получил «Эмми».

Collapse )