February 22nd, 2015

promo grimnir74 march 1, 2013 07:50 76
Buy for 100 tokens
Разместите рекламу в Промо моего блога - и о вашей записи узнают сотни и тысячи людей, ежедневно просматривающих мои посты. И не забывайте смотреть, кто разместил и что предлагает нашему вниманию Запрещается размешать статьи, имеющие в заголовке и первой строке нецензурную и…

Теперь флаг Израиля будет еще больше


Достойное продолжение истории с рестораном "Назарет" в городе Колумбус, штат Огайо, куда ворвался аллахакбар с мачете. Владелец ресторана Хани Баранси, израильский араб-христианин из Хайфы, который живет в США с 1983 года и кормит хумусом местных жителей, смеется над заявлениями полиции о "спонтанном нападении".
Это был теракт.

"Теперь я повешу здесь израильский флаг покрупнее", - говорит Хани.

По его словам, у него часто бывают столкновения с мусульманами. Когда какой-нибудь араб спрашивает его, откуда он, Хани говорит:

"Из Израиля".

Его тут же поправляют:

"Из Палестины".

"Нет, из Израиля", - отвечает он.

Нередко эти слова вызывают агрессию. Так было и в день нападения. 30-летний исламист Мухаммед Барри зашел в ресторан специально, чтобы узнать, почему здесь висит израильский флаг. Где-то через полчаса он вернулся с мачете и начал резать всех, кто попадался у него на пути. Четверо посетителей ресторана были ранены. После непродолжительной погони полицейские застрели мразь.

Collapse )

Долгий путь к смерти

Сжавшись в комок, Смадар лежала в узком пространстве антресолей, крепко зажимая рукой рот малышке Яэль, чтобы та спросонья не привлекла своим криком внимание рыскающих по дому террористов. Рядом, впиваясь коленями ей в бок, скорчилась соседка, успевшая втиснуться в крошечное помещение вслед за ней. Смадар и сама боялась дышать, медленно теряя сознание. Она не помнила, сколько времени прошло. В какой-то момент она почувствовала, что соседка трясет ее, повторяя, что всё кончилось. Смадар очнулась и с трудом отняла онемевшую руку от лица ребенка. Ее двухлетняя дочка, наконец успокоившись, лежала совсем неподвижно, и Смадар с ужасом поняла, что она мертва.

Этот мягкий апрельский вечер на исходе субботы должен был стать самым обычным. Праздничные дни пасхальной недели уже закончились, и люди постепенно отходили от праздника, возвращаясь к будничным делам. Когда снаружи раздались крики и выстрелы, Дани сразу сообразил, что нужно спрятать жену и младшую девочку на антресолях, расположенных над спальней. Туда же он сумел подсадить и оставшуюся у них допоздна в гостях соседку.

А вот он сам вместе со старшей, четырехлетней Эйнат спрятаться уже не успели. Террористов было четверо. Вооруженные автоматами, они, не найдя больше никого в доме, взяли Дани с дочкой в заложники. Вместе со своими жертвами бандиты вернулись к пляжу, туда, где была спрятана лодка. На берегу между ними и окружившей их полицией завязалась перестрелка. Двое из террористов были убиты. Кроме того, пули пробили резиновый борт лодки. Когда стало ясно, что не убежать, главарь банды застрелил Дани на глазах его дочери и сбросил его тело в море, а затем, прижав голову ребенка к валуну, несколькими ударами приклада раздробил ей череп. Закончив казнь, он закричал полицейским, что сдается. Вслед за ним из укрытия вышел и второй оставшийся в живых террорист.

***

Самир Кунтар родился в состоятельной ливанской семье, принадлежащей к общине друзов. Впрочем, Кунтар был с детства чужд традиции предков – романтика марксистского насилия прельщала его куда больше. В 13 лет вступил в леворадикальную террористическую организацию Народный фронт освобождения Палестины (НФОП), хотя и не был палестинским арабом, и упивался стрельбой из автомата на ежедневных занятиях в тренировочном лагере. Три года спустя, став одним из боевиков отделившейся от НФОП группировки Палестинский фронт освобождения, поддерживаемой сирийскими спецслужбами, Кунтар возглавил морской рейд в Израиль.

Ночью 22 апреля 1979 года группа из четырех террористов под руководством 16-летнего Самира Кунтара добралась на резиновой лодке по Средиземному морю до расположенного вблизи от ливанской границы израильского города Нагария. Спрятав лодку на пляже, террористы углубились на несколько сотен метров и попытались захватить близлежащую виллу. Однако ее хозяин не только сумел отразить нападение, но и вызвал полицию. Первым на помощь пришел находившийся рядом полицейский Элиягу Шахар. Он в одиночку вступил в перестрелку с террористами, но был убит. Кунтар хвастался что «выпустил в него не менее 30 пуль». Понимая, что раскрыты, террористы бросились в соседний многоэтажный дом, где и захватили в заложники Дани Харана и его четырехлетнюю дочь.






***

В перестрелке на берегу погиб еще один полицейский. Сдавшийся Кунтар категорически отрицал свою причастность к убийству Дани и ребенка, утверждая, что заложника застрелили сами полицейские, а что случилось с девочкой – он якобы не помнит, так как был ранен и лежал без сознания. Следствию, впрочем, удалось установить, что Дани Харана застрелил именно Кунтар, что он находился в сознании в момент ареста, а на прикладе его автомата остались частички мозга четырехлетней Эйнат. Суд был закрытым: ужасающие подробности жестокого убийства ребенка стали известны лишь много лет спустя, а часть их не раскрыта и до сих пор.

В Израиле существует смертная казнь, но применялась она лишь однажды – в отношении гитлеровского палача Адольфа Эйхмана. Кунтара же и его оставшегося в живых подельника приговорили к 5 пожизненным срокам и еще 47 годам заключения. В тюрьме Кунтар женился на израильской арабке из соседнего с Нагарией города Акко. Она была активисткой, боролась за поддержку сидящих в израильских тюрьмах террористов, и в результате как жена заключенного стала получать стипендию от израильского правительства.

Collapse )

Внук декабриста в жерновах сталинщины

Гирш Перетц, придумавший для декабристов пароль "херут", был неугоден царю-батюшке, Владимир Перетц — "вождю народов"

"Перец, которому едва минуло сорок лет, но он уже по праву считался красой и гордостью филологической науки". (А.И.Дейч, писатель, литературовед, театральный критик).

Немногие из старшего поколения бывших граждан Советского Союза, а тем более молодое — студенты, школьники, — знают о том, что среди декабристов был единственный еврей Григорий Перетц, по предложению которого паролем организации стало слово "Херут", означающее на иврите "Свобода". И тем более не ведают они о том, что внук Григория Перетца — российский и советский академик Перетц — стал жертвой сталинщины. Об этом, разумеется, ни в учебниках истории, ни в вузовских лекциях не было никаких упоминаний.

На основе рассекреченных в 1990-е годы документов, отдельных изданий и интернетовских данных попытаюсь рассказать о жизни и судьбе выдающегося ученого, академика Владимира Николаевича Перетца.

Родился Перетц 2(14) марта 1870 года в Санкт-Петербурге. Корни его рода берут начало от Абрама Израилевича Перетца (1770-1833) — откупщика, банкира, общественного деятеля, Григория (Гирша) Абрамовича Перетца (1788-1855), Егора Абрамовича Перетца (1833-1899), русского государственного деятеля.

Фамилию будущий академик унаследовал от деда Григория, крещенного еврея, ставшего декабристом. С остальных сторон предки Перетца были русскими и украинцами.

В 1893 году Владимир Перетц окончил Санкт-Петербургский университет. В том же году стал лауреатом Ломоносовской премии. После этого работал в средних школах в Петербурге. Был преподавателем Археологического института (1902) и приват-доцентом университета с 1897 года. В 1903 г. переехал в Киев и был профессором Киевского университета по кафедре истории русской литературы и языка, где создал "Семинарий русской филологии Перетца", из которого вышли многие крупные ученые. Его учениками были В.Адрианова-Перец (супруга ученого), Н.Гудзий, Н.Зеров, В.Каверин, А.Багрий и другие — целое поколение филологов и литераторов высшего уровня.

Следует отметить, что стиль руководства Перетца был авторитарным. Он исключительно много давал ученикам и весьма много от них требовал. Как вспоминала В.П.Адрианова-Перетц, руководитель никогда не назначал тему, а предлагал выбрать из большого числа намеченных. Удачные доклады продвигались самим руководителем в научную периодику того времени. Официальный рецензент обязан был предварительно ознакомиться не только с текстом доклада, но и с литературой по его теме. Это нередко превращалось в своего рода содоклад, в обсуждении которого принимали участие все пришедшие на заседание.

Знакомясь с публикацией "Учитель и его ученики" на сайте aej.org.ua, нельзя не отметить этот момент как один из ключевых. Ученики тщательно готовились к отстаиванию своих позиций.

Как отмечают московские историки М.А.Робинсон и Л И.Сазонова, изучавшие деятельность Перетца, многие годы он был связан научной и педагогической деятельностью с работой в Украине.

Именно в Киеве Перетц впервые в мировой науке сформулировал в 1904 году идеи формализма применительно к литературе. Для украинских изданий Перец писал на украинском языке.

В 1914 году Перетц был избран действительным членом Академии наук по Отделению русского языка и словесности и вернулся в Петербургский университет. Здесь он вел курс истории древнерусской, старинной украинской и белорусской литератур и народной словесности.

Но связь с Украиной по-прежнему была крепка.

В 1918 году Самарский губернский революционный комитет Совета рабочих и крестьянских депутатов утвердил его на должность председателя подотдела охраны культурных ценностей. На этом посту он и представлял интересы Украины в годы гражданской войны (1917-1922).

Это служит основанием, для вывода, что ученый принял Февральскую, а затем Октябрьскую революцию 1917 году еще и потому, что он был внуком декабриста, гордился своим дедом и совместно с братом Л.Н.Перетцем издал в 1926 году книгу "Декабрист Григорий Абрамович Перетц".

Ученый не эмигрировал, остался в стране, а против того, что ему не нравилось в казарменном социализме, строившемся в России и в Украине большевиками, имел смелость протестовать. Такой вывод принадлежит профессору Киевского университета С. К. Росовецкому, автору статьи "Об академике Владимире Николаевиче Перетце".

Живя в Петрограде, Перетц много работал: в Институте языка и литературы, в Институте истории искусств, в Петроградском университете, где читал лекции и преподавал до 1925 года.

В 1920 году он был избран нештатным действительным членом Украинской АН, а в 1926-штатным академиком Всеукраинской Академии наук.

* * *

В 1925 году Перетц прекратил педагогическую работу из-за болезни и с этого времени работал только в Академии наук.

В 1921 году он был одним из основателей Украинского общества любителей украинского языка, литературы и истории. Владимир Николаевич был собирателем старинных рукописей, и его богатейшая коллекция положила начало рукописному собранию Пушкинского дома (Институт русской литературы). Исследования Перетца были отмечены золотыми медалями и премиями Академии наук.

Владимир Николеевич имел много учеников, вел, несмотря на плохое здоровье, активную научную работу, был одновременно связан с российской и украинской наукой. Как член Украинской академии, он ежегодно ездил на её заседания. Это обусловило место, которое было отведено ему при фабриковании секретно-политическим отделом ОГПУ в 1933-1934 гг. дела никогда не существовавшей "Российской национальной партии" ("Дело Славистов").

Ключевая роль в этой фальсификации и проводимого "расследования" принадлежала Генриху Самойловичу Люшкову — заместителю начальника отдела, будущему перебежчику. В 1938 году, став к тому времени комиссаром госбезопасности и начальником УНКВД по Дальневосточному краю, он переметнулся на сторону японцев и консультировал их разведку до августа 1945 г., когда был убит новыми хозяевами. Целями фабрикации "дела", по-видимому, были централизация науки, борьба с научными обществами и пресечение старой академической традиции.

Принятый в мае 1930 года новый Устав, хотя и расширял сферу деятельности АН, но содержал и нормы, явившиеся предвестниками репрессий, если деятельность действительных и почетных членов была направлена во вред СССР. Нуждаясь в науке и ученых, пролетарское государство, с одной стороны, преувеличивало возможности науки в решении важных проблем, с другой — подозрительно относилось к академикам, видя в них "буржуазных специалистов". Деятельность АН должна была проводиться под контролем идеологического ведомства ЦК. Отсюда и взятая установка не на союз, а на борьбу и перевоспитание в духе марксистской идеологии. Большое число лингвистов среди задержанных объясняется начавшимся вторжением государства, насильственным внедрением, в частности, в науку о языке, как и в другие сферы общественных наук "нового учения" и метода социалистического реализма.




Владимир ПеретцВладимир Перетц


Для фальсификаторов дела "Российская национальная партия" Перетц оказался единственным связующим звеном между разными ветвями "организации". Его хорошо знали привлеченные к делу московские слависты, особенно академик М.Н.Сперанский. В то же время через Украинское научное общество он контактировал с ленинградцами, привлеченными к московскому делу. Параллельно фабриковались дела в Харькове, Киеве и Краснодаре, где также проходили коллеги и ученики Перетца. Назову лишь некоторых арестованных видных деятелей науки: академики М.Н.Сперанский и Перетц, члены-корреспонденты АН СССР Н.Н.Дурново, Г.А.Ильинский, А.М.Селищев, будущие академики В.В.Виноградов, Г.А.Разуваев и другие. Всего по делу "Российской национальной партии" было осуждено 70 человек. На протяжении полугода (с сентября 1933 г. по февраль 1934 г.) на Перетца были получены показания от 30 арестованных в пяти указанных городах.

Само название "Российская национальная партия" далось чекистам с трудом и было придумано лишь в конце следствия в феврале 1934 г. Папка с делом Перетца и с ордером на арест была передана 11 апреля 1934 г. "сотруднику Шубину". В ту же ночь был проведен обыск квартиры и арест Перетца. Поскольку он уже именовался в документах членом "центра" "Российской национальной партии", то его дело сразу передали в Москву. 23 апреля академика доставили на Лубянку, где прошел первый допрос. Все предъявленные обвинения Перетц отверг.

Обвинения отвергались им и в последующие дни. На задаваемые следователем вопросы он отвечал так:

"Ни с кем из перечисленных лиц я не имел бесед политического характера… Никто из них не известен мне как антисоветски настроенный… По моим впечатлениям, Кораблев советски настроенный человек".

26 апреля на очной ставке с Кораблевым Перетц сказал:

"О неправильной великодержавной политике большевиков в Украине и о разорении Украины я не говорил. О необходимости объединения украинских, русских националистов я не говорил. На националистических, панславистских позициях я не стоял и не стою"

Не дала результатов и очная ставка с Б.Г.Крыжановским.

Уже из ссылки В.Н.Перец описывал следствие в письме академику В.П.Волгину. Он был вызван к следователю С. М. Сидорову после предварительного официального допроса. Тот предложил ему "побеседовать" о деле, по которому он был арестован, и подумать о том, какие могут быть за ним преступления, быть откровенным, чтобы упростить дело и облегчить этим свою участь. Перетц оставался верен своей позиции невиновности.

"Надо быть сумасшедшим, — заявил он, — чтобы, имея положение академика двух советских Академий наук и сорок два года научной работы, на склоне лет пускаться в авантюры и притом привлекать к этим преступным авантюрам малознакомых людей, какими являются для меня авторы данных против меня показаний".

Заметив, что против Перетца имеются и другие данные, следователь, однако, их не предъявил. В мае 1934 года в деле появились два связанных между собой документа, один из которых столь важен, что необходимо привести его полностью.

"Совершенно секретно. Секретарю ЦК ВКП(б) тов. СТАЛИНУ.

Направляю Вам меморандум на академиков СПЕРАНСКОГО и ПЕРЕТЦА, обвиняемых по делу к-р фашистской организации, именовавшейся Российская национальная партия. Виновность их доказана материалами следствия и очными ставками с рядом лиц, осужденных по данному делу. ОГПУ считает необходимым исключить Сперанского и Перетца из состава Академии наук СССР и выслать их на три года.

Зам. пред ОГПУ (Агранов)".

Видимо, существовал определенный круг лиц, соответствующий их иерархии, о котором органам ОГПУ следовало докладывать лично генсеку. И хотя сталинской резолюции не было в деле, но она безусловно была положительной: все было осуществлено так, как предлагал ОГПУ. Перетц и Сперанский были исключены из состава АН СССР (решение Политбюро ЦК ВКП(б), 17 июня 1934 года).

По версии следствия ученые принадлежали к фашистской партии, действия которой координировались из-за границы. Искусствоведы и этнографы, арестованные в 1933 году по делу Российской Национальной Партии, обвинялись в том, что "вели широкую национал-фашистскую пропаганду панславистского характера, широко используя в этих целях возможности научной и музейной работы…"

"Судили" В.Н.Перетца вместе со М.С.Сперанским 16 июня 1934 года. Приговор был однотипным: ссылка на три года, только не в Уфу, а в Саратов. Но на этом сходство кончалось. У Перетца не было влиятельного брата. Все следствие он провел под стражей, а выезда из ссылки избежать было нельзя.

В отношении М.С.Сперанского 17 октября особое совещание постановило приговор считать условным. Очевидно, сыграло свою роль обращение брата М.С.Сперанского — главного кремлевского врача-педиатра Г.Н.Сперанского к И.В.Сталину.

* * *

В начале июля 1934 года Владимир Николаевич был отправлен по месту ссылки. Тяжело больной ученый ехал в город с противопоказанным ему климатом, город, где в университете в то время не было ни исторического, ни филологического факультетов. С момента переезда Владимира Николаевича в Саратов его супруга Варвара Павловна фактически жила на колесах. Любое свободное от работы время она проводила с ним. Тяжело больной и беспомощный Владимир Николаевич категорически отвергал даже мысль о переезде её в Саратов, зная, что от этого пострадает дело.

В архивах Хайфской университетской библиотеки имеется "Вестник РАН" 1994, №2, где приводится материал из эпистолярного наследия академика Перетца, в частности, его письмо от 20 августа 1934 г. из Саратова Л.Б.Каменеву,свеженазначенному директору Института русской литературы (ИРЛИ). Надеясь, что Каменев обладает еще каким-то влиянием в высших эшелонах власти, В.Н.Перетц пишет о своем болезненном состоянии и попытках следователя склонить его к признанию своей "виновности" и тем самым изменить свою судьбу, на что он ответил категорическим отказом: "лгать на себя — недостойно человека с чувством чести".

Письмо Перетца и приложенная записка об организации исследовательской работы по истории древнерусской литературы дают наглядное представление о порядочности ученого. Документы свидетельствуют, что Владимир Николаевич до конца отстаивал свою честь и достоинство, а также репутацию Академии наук и ни за что не хотел признать несуществующую вину. Его прежде всего заботили положение дел в науке, перспективы развития Пушкинского дома, которому он отдал свои знания и опыт.

Вместе с тем В.Н.Перетц думал не о себе, а о тех ученых, в том числе и своих учениках, которые оказались жертвами репрессий. По воспоминаниям академика М.Н.Тихомирова, академик Перетц принадлежал "к числу тех редких людей, вокруг которых всегда группировались ученики. Это был не просто ученый, а преподаватель "божьей милостью".

Разумеется, ответа Л.Б.Каменева на письмо Перетца не последовало. Вскоре он сам стал жертвой сталинских репрессий.

Оказавшись среди арестованных ученых в Саратове, В.Н.Перетц пытался работать и за отпущенное ему время он успел изучить хранившиеся в местных фондах рукописи, кое-что подготовил к изданию (опубликовать это В.Н.Адрианова-Перетц смогла лишь в 1956-1961 гг.).

Но здоровье быстро ухудшалось.

Адрианова-Перетц все время хлопотала за мужа, наконец, добилась поддержки среди руководства Академии. В ноябре 1934 г. делу дали ход. Врио Главного военного прокурора Розовский направляет письмо секретарю Особого совещания НКВД Буланову, в котором по распоряжению Вышинского просит "поставить на пересмотр дело академика Перетца В.Н. для замены ему высылки в Саратов условным освобождением".

Но дело В.Н.Перетца так и не пересматривалось. Сам он связал этот исход с изменением ситуации после убийства С.М.Кирова 1 декабря 1934 года. Спустя полгода, в июне 1935 г., В.Н.Перец, к тому времени уже исключенный из Академии наук (одновременно с М.Н.Сперанским), пишет И.В.Сталину. Это письмо из архива В.П.Адриановой-Перетц нельзя читать без боли:

"В настоящее время состояние моего здоровья таково, что жить мне, по-видимому, осталось очень мало. На почве всех незаслуженных ударов, перенесенных мною за последний год, — арест, обвинение, ужасное по своей невероятности, ссылка в непривычный для меня климат, жизнь в непривычных бытовых условиях, без элементарных удобств, отрыв от работы, исключение из обеих академий сломали мое и без того слабое здоровье… Если моя невинность будет обнаружена пусть хотя бы тогда, когда меня уже не будет в живых, то все же это даст, по крайней мере, возможность опубликовать мои законченные научные работы, право, в котором мне сейчас отказывает то учреждение, в котором я проработал двадцать лет".

Письма были отправлены также М.И.Калинину и прокурору А.Я.Вышинскому. Написаны они с чувством большого достоинства и заботы истинного ученого не о своей личной судьбе, а о судьбе науки.

Но ответа В.Н.Перетц не получил. Однако на основе посланного письма из Особого отдела ЦК ВКП(б) Прокуратура все-таки поставила на пересмотр дело академика Перетца.

Но было уже поздно. Из Саратова московское начальство было извещено, что 23 сентября 1935 года В.Н.Перетц умер.

Брат покойного Лев Николаевич Перетц вызвал на похороны из Ленинграда Адрианову-Перетц, которая работала в институте Академии наук. В день ее приезда 27 сентября в Саратов состоялись похороны.

После смерти Перетца, вдова продолжала работать в Ленинграде и не прекращала добиваться реабилитации опального академика. После ХХ съезда КПСС он был реабилитирован 9 июля 1957 года (решение было получено женой 17 июля 1957 года). Восстановлен в Академии наук решением Президиума от 30 августа 1957 года.


Collapse )

Трансплантация шести органов сразу маленькой девочке.

12647337_1126848127339166_137319394813541605_n

Проведение операции по пересадке одного органа это само по себе является опасным и отнимающим большое количество времени испытанием.

А теперь представьте, каково это быть 9-летней девочкой, которая прошла через беспрецедентную операцию по пересадке целых шести органов.

Аланна Шевенелл (Alannah Shevenell) страдала от миофибробластической опухоли, которая окружала её кровеносную сеть и полностью сдавливала её пищевод, из-за чего она не могла кушать.

Её будущее казалось мрачным, пока последняя попытка найти ей подходящего донора для пересадки не дала ей новую печень, желудок, селезёнку, поджелудочную железу, пищевод, и тонкий кишечник.

Операция заняла более 14 часов, но оказалась огромным успехом.
Collapse )
сионист

По просьбе Шендеровича

Неожиданно (хотя, наверное, правильнее было бы уже писать ОЖИДАЕМО) сложилась судьба передачи "Особое мнение" от 24 декабря 2015 года, с участием Виктора Шенднровича. Ее удалили с сайта Эха. Причем, подчистили всё--и видеозапись, и расшифровку этого интервью.
Шендерович рассказал об этом в своем Facebook
"Сегодня в восемь утра редактор сайта радио «Эхо Москвы» письменно известил меня о том, что с сайта убран текст вчерашней программы «Особое мнение».
В качестве причины в письме указывалось «зашкаливающее количество того, что мы на сайте стараемся не допускать - в частности, личных оскорблений».
Формулировка, увы, лукавая: никакого «в частности» в программе «Особое мнение» от 24 декабря 2015 года не было. Я не называл Путина ни желтой рыбой, ни земляным червяком. А вот «того, что на сайте стараются не допускать», - было, действительно, довольно много.
С нетерпением жду комментария относительно произошедшего - желательно, от г-на Венедиктова, а не от назначенного им стрелочника, и по существу дела, а не с загадочным закатыванием глаз в неизвестную сторону.
Остальных же прошу о максимальном перепосте программы (см. ниже по стене) - судя по всему, она внезапно удалась… ))"


Т.о, идя навстречу пожеланиям мэтра, привожу запись эфира от 24 декабря 2015 года.




Collapse )

Портреты нацистских охранников Освенцима 1940-1945 годов

Портреты нацистских охранников Освенцима 1940-1945 годов




Вслед за вторжением Германии в Польшу в сентябре 1939 года началось строительство комплекса лагерей для тысяч польских политических заключенных — концентрационного лагеря Аушвиц около города Освенцим. Первые заключенные прибыли весной 1940 года. Лагерь быстро расширился и стал одним из основных мест для концентрации и убийства евреев.

До освобождения лагеря советскими войсками 27 января 1945 года в Освенциме умерло 1,1 млн человек, и 90% из них были евреями. Их систематически уничтожали в газовых камерах или забивали до смерти, морили голодом, они умирали от истощения и болезней.

На территории Освенцима стоял гарнизон с 10 тысячами эсэсовских командиров и охранников. Лишь небольшая часть из этих солдат была отдана под суд и обвинена в военных преступлениях. Они были приговорены к различным мерам наказания — от повешения до лишения свободы на несколько лет.

В январе 2017 года польский Институт национальной памяти опубликовал данные о персонале Освенцима. Записи с подробностями жизни каждого человека — их прежними профессиями (часовщик, фермер, банковский служащий) и временем службы в СС — сопровождаются фотографиями.

Портреты нацистских охранников Освенцима 1940-1945 годов

Йозеф Хефнер, бывший студент торговли. Вступил в СС в 1942 году в звании штурмманн (штурмовик).

Collapse )