Алексей С. Железнов (grimnir74) wrote,
Алексей С. Железнов
grimnir74

Советская прелюдия к нацистскому Холокосту

Фото:

«Щасливий ранок життя». Именно так 4 октября 1939 года в газете «Вільна Україна» Сруль Ашендорф от имени еврейских писателей передавал настроение по поводу установления советской власти. Здесь же была помещена и статья Сани Фридмана «Минувшая неволя и ужас».

Адам Важик (Вагман), бежавший во Львов из Варшавы и начавший сотрудничество с «Czerwony Sztandar», в том же духе написал стихотворение «Радость советская»/

Следует признать, что сначала (до окончания юридического оформления вхождения Западной Украины в состав Советского Союза) рядовым евреям, которые в Польше испытывали притеснения на почве антисемитизма, это действительно могло показаться так. Но даже антисемитская Польша давала евреям право на свободу слова, а вот советская власть сразу закрыла все три еврейских журнала: выходившие на польском «Chwila» и «Opinia» и «Лембергер Тугблят», выходивший на идиш.

Литературная жизнь тоже перешла под контроль советской власти. Издание книг (и просто нормальное литературная жизнь) стало доступно только для членов новосозданного Львовского отделения Союза советских писателей Украины. На вступление в Союз претендовало 38 еврейских писателей. Каждый, как и любой другой писатель Львовщины, для того, чтобы получить право беспрепятственно творить, должен был доказать Союзу не наличие литературного таланта, а свою необходимость советской власти.

Добытое равенство, о котором писал Сруль Ашендорф, имело и свои недостатки, которые сразу были остро высмеяны в анекдоте: «Поляки, которые ранее жаловались на еврейское засилье в коммерции, мол, не дают им евреи заниматься торговлей, теперь массово, чтобы выжить, торгуют на рынке «Кракадилы» собственными вещами. Евреи, которые ранее жаловались, что их поляки не допускают к прибыльным чиновничьим должностям, теперь получают зарплату «служащих», на которую можно только прилично прожить. А украинцы, вечные борцы за свободную Украину, имеют свою «Вільну Україну» за 5 копеек, в каждом киоске».

Стоило процессу инкорпорации закончиться, как советская власть сразу продемонстрировала свое истинное лицо. Для евреев это означало ликвидацию политических и религиозных организаций «Агудат Исраэль», «Мизрахи», «Поалей Цион», «Бунд» и даже еврейских студенческих и гимназических обществ. Также были закрыты Еврейский музей во Львове, собрание которого насчитывало 809 экспонатов. Помещение музея было национализировано, а коллекция передана Музею художественного промысла, где ею занимался Максимилиан Гольдштейн, который и сам был коллекционером. Коллекцию еврейского музея удалось сохранить во время немецкой оккупации, но после возвращения советской власти она была распылена между Музеем художественного промысла, Львовским музеем истории религии и Львовской картинной галереей. Ценную коллекцию Максимилиана Гольдштейна также распылили между музеями. С национализацией также потеряло смысл сугубо львовское выражение: «Польські вулиці, єврейські кам’яниці», которое удостоверяло роль евреев в экономической жизни Львова.

Вместе с ликвидацией права на свободу собраний, права на свободу слова, права на частную собственность начались и массовые аресты. Одним из первых заключенных евреев стал депутат Сейма Эмиль Зоммерштайн, который 5 сентября 1939 года вместе с другими выдающимися львовянами призвал граждан: «Все для перемоги в накиненій нам святій війні!» и утверждал, что львовские евреи готовы пожертвовать свою жизнь и имущество для обороны польского Отечества. Зоммерштайн остался в заключении даже после договора 1941 года с правительством Сикорского в Лондоне, по которому Советский Союз после нападения Рейха согласился отпустить на волю граждан Польши для совместной борьбы. Однако, ему все же удалось освободиться в июле 1944 г., когда советско-германский фронт стал откатываться на запад, и его было решено ввести в марионеточное Польского комитета национального освобождения в Люблине. Среди первых заключенных евреев был и руководитель Еврейского гражданского союза Виктор Хайес (вице-президент Львова), которого отправили в ссылку.

В научно-документальной серии книг «Реабилитированные историей», в томах, посвященных Львовской области, содержатся сведения о евреях - жертвах сталинской карательной системы.

За сотрудничество с польской полицией был расстрелян Кльоц Маркус Пинкасович (Архив Управления Службы безопасности Украины во Львовской области (далее в тексте подается только номер дела) П-15052).

Евреев-беженцев осуждали за нелегальный переход границы и за шпионаж в пользу Англии. Воспоминания одного такого «шпиона» свидетельствуют, что перед произволом НКВД были равны все: и украинцы, и поляки, и евреи. Польский еврей Ицек Эрлихсон из городка Вежбинка узнав, что Красная Армия вторглась на территорию Речи Посполитой, решил податься во Львов.

Такое решение Эрлихсон принял не из-за страха перед немцами, которых польские евреи еще не воспринимали как угрозу, а из-за желания бедного молодого парня попасть в сказочную страну, где все люди были равны. Добравшись до Сяна, беглец увидел большую толпу в 600-700 человек, которые надеялись перебраться на другой берег. К удивлению Эрлихсона, на другом берегу никто не делал ничего, чтобы помочь беженцам. Тогда у него впервые зародились сомнения, ведь власть, основанная на разуме и справедливости, должна была быстро решить дело, требующее элементарной человечности.

Но желание попасть в сказку победило. С помощью местного селянина соискателю справедливой власти удалось переправиться на другой берег. Советские солдаты, одетые в грязные и рваные штаны и фуфайки с автоматами на полотняных ремнях вместо кожаных, снова удивили еврея, который считал свой городок очень бедным. Но и тогда он решил, что в настоящем социалистическом государстве внешний блеск значения не имеет. Следующим впечатлением от социализма стали опустевшие магазины, в которых солдаты и офицеры скупили буквально все.

Но гораздо больше Эрлихсона теперь беспокоили слухи о жертвах среди беженцев, которых советские солдаты грубо выбрасывали на немецкую сторону. На третий день пребывания во Львове он прочувствовал весь ум и справедливость советской власти на себе. Ицека Эрлихсона арестовал патруль во время проверки документов и доставил в Бригидки, где его сразу обвинили в шпионаже в пользу Англии. Поиск социалистического рая быстро обернулся переполненными камерами, жалким пайком и пыткам во время допросов. В камере «английский шпион» встретил таких же беженцев-шпионов.

Трагичность ситуации первых евреев-беженцев заключалась в том, что попав во Львов перед приходом Красной Армии, они решили заночевать в тюрьме, которая осталась открытой после побега польских властей. И однажды утром двери тюрьмы закрылись ... Бригидки быстро развеяли все иллюзии польских евреев о Советском Союзе. В конце концов, и местные евреи также были обвинены в шпионаже в пользу Англии. Евреи-коммунисты были обвинены в троцкизме. В конце концов Эрлихсона осудили и отправили вместе с другими евреями и поляками в Катынские леса. Только бегство спасло его от расстрела.

После этого Эрлихсону пришлось пережить еще много неприятных происшествий в Советском Союзе, но после поворота фронта он все же смог вернуться в Польшу. Пережитое и увиденное Ицек Эрлихсон описал в книге воспоминаний «Предвкушение рая». Яков Гонигсман в исследовании «Катастрофа львовского еврейства (1941-1944)» не смог не указать на разочарование евреев во Львове и беженцев к советской власти, которая депортировала в отдаленные районы 64 583 еврея.

Жертвой репрессивной системы мог стать и выдающийся еврейский литератор и график из Дрогобыча Бруно Шульц. Получив от новой власти заказ на картину «Освобождение Западной Украины», Бруно Шульц не пожалел для нее желтых и синих цветов. НКВД расценило такое видение художника как проявление украинского национализма и выдающемуся еврею едва удалось избежать несправедливого осуждения. Литературный талант Бруно Шульца тоже не удовлетворил советскую власть. После приглашения к сотрудничеству писатель прислал в редакцию «Nowe widnokręgi» рассказ. Реакция редакции как нельзя лучше засвидетельствовала талант Бруно Шульца и ограниченность советской литературы: «Нам Пруст не нужен».

Нападение Третьего Рейха на Советский Союз не остановило машину сталинских репрессий, а лишь немного замедлило ее. Историкам-архивистам известно о таких евреях со Львовщины, которые, находясь в рядах Красной армии, были приговорены к расстрелу за антисоветскую деятельность и агитацию:


  1. Массес Израиль Вениаминович (9.02.1942 арестован, приговорен к расстрелу.: П-39559),

  2. Фангер Генрих (29.07 .1941 арестован, приговорен к расстрелу.: П-39873),

  3. Шали Йонас Моисеевич (14.07.1941 арестован, приговорен к расстрелу.: П-40059.)

  4. За антисоветскую деятельность и агитацию были осуждены:

  5. Гакер Соломон Пинкасович (11.09.1941 осужден на 10 лет, умер 8.12.1941 в лагере.: П-38405),

  6. Гебенштрайт Израиль Самуилович (28.10.1941 арестован, осужден на 10 л.: П-39243),

  7. Глясман Бертольд Карлович (10.04.1946 арестован, осужден на 10 л.: П-10145),

  8. Дахингер Моисей Мехлевич (29.09.1942 арестован, осужден на 10 л.: П-39626),

  9. Мандель Озяш Гершонович (11.11.1942 осужден на 10 л.: П-16900),

  10. Корхин Яков Маркович (15.11. 1943 осужден на 10 л.: П-7734),

  11. Таленберг Иосиф Давыдович (28.10.1941 арестован, осужден на 7 л.: П-39146),

  12. Фукс Зигмунд Маркусович (Член ВЛКСМ, 7.09.1942 арестован, осужден на 7 л.: П-39732),

  13. Шляйдер Леон Израилевич (27.04.1942 арестован, осужден на 8 л.: П-40248).

Советская пропаганда старательно убеждала население, что немецкие пролетарии подавлены капиталистами и в случае войны поддержат Красную Армию. Размаху антисемитизма в Третьем Рейхе большого внимания не уделялось.

Поэтому, когда стратегия войны на чужой территории провалилась, и Красная Армия начала отступать, евреи не спешили эвакуироваться и не воспринимали немцев как угрозу. Впрочем, следует признать, что в данном случае значительную роль сыграл образ немцев как культурной нации, который усыпил бдительность не только евреев Львовщины. В результате жертвами Холокоста в Галиции стали 610 000 евреев. После отступления немцев Львов навсегда утратил свое многокультурное лицо.

В таких условиях евреи вынуждены были идти на сотрудничество в УПА, которой требовались врачи и другие специалисты. Хотя сотрудничество в основном было вынужденным, но после отступления немцев они не стали выдавать советской власти повстанцев, а некоторые даже продолжили им помогать. Олесь Зеленюк в книге воспоминаний «Из пережитого ...» с уважением описал подвиг такого еврея-повстанца: «С одним из таких врачей под псевдонимом «Кум» я работал в наших отрядах.

Он закончил медицинские студии в Вене еще до 1939 года как стоматолог. А в условиях подполья работал как хирург и терапевт, с радостью передавал свой врачебный опыт среднему медицинскому персоналу. При приближении советского фронта в 1944 году и с возвращением второй оккупации всем врачам-евреям было разрешено выйти из украинского подполья, что фактически сохранило им жизнь.

Они покидали лес, УПА, возвращались в города и работали по специальности. Измен и провокаций с ними не случалось. Однако врач «Кум» выбрал другой путь. Он попросил разрешения продолжать врачебную службу в отрядах УПА, отдавая долг тем, кто спас ему жизнь. В 1948 году в лесу возле с. Сколе, где расположилась больничка УПА, «Кум» выполнял свой профессиональный долг. Во время наступления советских войск НКВД больных из больнички эвакуировали вглубь леса, а врач «Кум» отражал вражеское наступление. В этом бою он погиб вместе с другими стрелками УПА. Жертвенный поступок еврейского врача достоен нашей благодарной памяти.»

Немецкий террор против евреев не освободил уцелевших от сталинских репрессий, которые начались сразу после восстановления советской власти. В жернова карательных органов попали:


  • Зильбер Айра Альтерович (осужден военным трибуналом военной части №28990 за антисоветскую деятельность к расстрелу.: П-37840),

  • Блям Мусий Якубович (26.04.1947 осужден на 5 л.: П-38937),

  • Вайс Эрна Соломоновна (14.09.1944 арестован, освобожден 27.04.1945.: П-13158),

  • Ган Людвиг Альфредович (25.04.1945 арестованы УНКГБ в Дрогобычской обл. за незаконную переправку евреев в Палестину, осужден на 10 г.: П-35653.).

К сожалению, нам мало известно о деятельности группировки «Бриха» (то есть «Побег»), которое имело центры в Вильнюсе и Литве и занималось переправкой уцелевших после Холоскоста евреев в Палестину. Участники «Бриха» были схвачены пограничниками и после суда попали в ГУЛАГ. Руководитель «Бриха» Иоффе Шмуэль был приговорен к 25 годам и из ГУЛАГа живым не вернулся.

Тоталитарная суть советской системы одинаково стремилась контролировать как живых, так и мертвых. В советском Львове только власть могла решать, кого и как помнить. Роман Горак в книге, посвященной Ирине Вильде, отчетливо свидетельствует это качество советской политики - предложение почтить литераторов расстрелянных немцами и погибших в концлагерях (Бой-Желенский, Дзедзице, Гинчак, Шудря Кацизна, Перле, Вебер, Винавер, Галина Гурская, Кенигсберг, Пьях) было отвергнуто. Так Советская власть вычеркивала из памяти ненужных ей и польских, и еврейских литераторов.

Писатели, которые не переживали трагедию евреев так, как этого хотела советская власть, обрекали себя на репрессии. Ольга Дучиминская с начала подверглась критике за рассказ «Эти» о психологическую драме еврейки Эти, сбежавшей из гетто и находившейся в состоянии загнанного зверя. Дучиминской поставили в вину отсутствие чувства интернационализма, ведь Эти не почувствовала поддержку советского народа. Затем писательнице предложили исправиться и написать рассказ о преступлениях украинских националистов против евреев, но писательница отказалась. В 1949г. 66-летнюю писательницу арестовали по делу Ярослава Галана, а затем приговорили к 25 годам.

Вышеуказанные факты подталкивают к мысли, что только актуальная борьба карательных органов против ОУН и УПА отвлекла местную власть от больших преследований евреев Львовщины. Еще более очевидным является факт, что Советский Союз, хотя и стал страной-победителем Третьего Рейха и освободил евреев-узников концлагерей, но его идеология имела целью ликвидацию понятия «национальность», и ради этого советская власть была готова прибегать к любым формам преследования как евреев, так и других национальностей.

Смерть Сталина не изменила в корне коммунистическую систему и ее идеологию, но усилила решимость ее критиков.

Упомянутый Адам Важик, который был автором стихотворения «Радость советская», после войны вернулся в Польшу (точнее, Польскую Народную Республику) и после смерти Сталина написал «Поэму для взрослых», в которой выступил с критикой сталинизма. В 1957 году Адам Важик вышел из коммунистической партии, а на все вопросы о прошлых взглядах отвечал: «Я был дураком».

Олександр Вітолін;  опубликовано в издании Zbruc.eu



Tags: СССР, антисемитизм, евреи
Subscribe

Posts from This Journal “СССР” Tag

promo grimnir74 март 1, 2013 07:50 76
Buy for 100 tokens
Разместите рекламу в Промо моего блога - и о вашей записи узнают сотни и тысячи людей, ежедневно просматривающих мои посты. И не забывайте смотреть, кто разместил и что предлагает нашему вниманию Запрещается размешать статьи, имеющие в заголовке и первой строке нецензурную и…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments