Алексей С. Железнов (grimnir74) wrote,
Алексей С. Железнов
grimnir74

Categories:

Советские крепостные. Как коммунисты сделали из крестьян «второй сорт»

Фото:

И не хотели их «вооружать паспортами». На самом деле крепостничество у нас отменили 28 августа 1974 года, когда коммунистическая власть наконец позволила колхозникам получить такую желанную «краснокожую книжицу».

В 1933 году власть «зачистила» города от «бывших», «антисоветских элементов» и уголовников. Всех, кому отказывали в выдаче паспорта, автоматически выселяли за 100 км. Тогда как крестьянам паспортов не выдавали вообще.

На барщине

Если задать рядовому «схидняку» вопрос: «В каком году освободили селян?», тот сразу назовет 1861 год. Эта дата намертво вбита в головы на уроках истории. Галичанин уверенно вспомнит 1848-й. «Захидняки» об этом хорошо знают не только из школьного курса - едва ли не в каждом «зазбручанском» селе или местечке до сих пор стоят «кресты свободы» - памятники, установленные в честь отмены барщины.

76504_original.jpg

Но первая, что вторая дата не совсем корректны. На самом деле крепостничество у нас отменили 28 августа 1974 года, когда коммунистическая власть наконец позволила колхозникам получить такую желанную «краснокожую книжицу». Напомним, что тогда же внутренний паспорт и стал «краснокожим», - перед тем главный документ гражданина СССР имел зеленую обложку. До принятия этого постановления Совмина СССР абсолютное большинство советского селянства паспортов не имело и по факту была гражданами второго сорта.

Сама же беспаспортность вместе с жесткой системой прописки намертво прикрепляла их к колхозам. Единственное, что отличало колхозников от крепостных, - селянина уже не могли продать или поменять на лошадей или породистую собаку. В остальном разницы не было - и самая трудная работа на «барщине» за трудодни, и полное отсутствие хоть каких-то прав.

Большевистское обещание

Несмотря на относительную мягкость позднеимперской паспортной системы, большевики ее жестко критиковали. В своей программной работе «К деревенской бедноте», вышедшей в свет весной 1903 года, Владимир Ленин, в частности, писал:

«Социал-демократы требуют для народа полной свободы передвижения и промыслов. Что это значит: свобода передвижения? Это значит, чтобы крестьянин имел право идти куда хочет, переселяться куда угодно, выбирать любую деревню или любой город, не спрашивая ни у кого разрешения. Это значит, чтобы и в России были уничтожены паспорта (в других государствах давно уже нет паспортов), чтобы ни один урядник, ни один земский не смел мешать никакому крестьянину селиться и работать, где ему угодно» (здесь и далее выделения автора).

После революции новая власть, как и обещал изначально Ленин, отменила паспорта и учет граждан. Удостоверением личности могла выступать любая бумажка с печатью. Но разгул демократии продолжался недолго. Уже в июне 1919 года для проживания в городах были введены обязательные «трудовые книжки», которые по факту выполняли роль старорежимного паспорта.

Первые внутренние советские паспорта ввели всего через год. В документах образца 1920 года вносились сведения о служебном, общественном (из рабочих, крестьян, «бывших») и семейном положениях. Особая отметка делалась в паспортах лиц, которые лишались избирательного права в соответствии со статьей 65 Конституции РСФСР 1918 года. Но эти документы выдавались исключительно по желанию граждан.

trud.jpg

Трудовая книжка - первый паспорт в СССР

1920-е годы опустим. На этот период приходится еще достаточно либеральная система по документам и регистрации по месту жительства. К тому же, согласно идеологическии установкам, паспорта еще считались пережитком «темного прошлого». Это даже зафиксировали в «Малой советской энциклопедии» образца 1930 года:

«ПАСПОРТ — особый документ для удостоверения личности и права его предъявителя на отлучку из места постоянного жительства. Паспортная система была важнейшим орудием полицейского воздействия и податной политики в так называемом полицейском государстве… Советское право не знает паспортной системы».

Города - только для лояльных

Приведем небольшой семейный пример.

Бабушка автора работала секретаршей в сельсовете (была грамотной), и когда осенью 1931-го весь сельсовет репрессировали, чудом избежала ареста - на тот момент она, 17-летняя девушка, как раз была на свадьбе в соседнем селе.

Секретаршу ждали дома, но какая-то женщина отловила ее еще на окраине и спрятала у себя в погребе. Там бабушка просидела с неделю. Перед тем «забрали» все руководство в соседних селах, поэтому событие было ожидаемое, и она заранее готовилась отправиться в бега, для чего проштамповала печатью сельсовета несколько бумажек. На одной из них она и оформила себе удостоверение личности, с которым завербовалась на строительство Харьковского тракторного, где и «потерялась» среди тысяч рабочих.

pes2.jpg

Справка выполняла роль паспорта. Судя по штампику «Паспорт выдан 1933», обладательница попала в число счастливчиков, которые получили полноценный документ.

Все изменилось, когда 27 декабря 1932 года в Москве председатель Совнаркома СССР Вячеслав Молотов, председатель ЦИК СССР Михаил Калинин и его секретарь Авель Енукидзе подписали совместное Постановление ЦИК и Совнаркома «Об установлении единой паспортной системы по Союзу ССР и обязательной прописке паспортов».

В частности, этот документ предусматривал:


  1. Установить по Союзу ССР единую паспортную систему на основании Положения о паспортах.


  2. Ввести единую паспортную систему с обязательной пропиской по всему Союзу ССР в течение 1933 года, охватив в первую очередь население Москвы, Ленинграда, Харькова, Киева, Одессы, Минска, Ростова-на-Дону и Владивостока.


  3. Поручить Совету народных комиссаров Союза ССР установить сроки и очередность введения паспортной системы во всех остальных местностях Союза ССР.


  4. Поручить правительствам союзных республик привести свое законодательство в соответствие с настоящим Постановлением и Положением о паспортах.


Почему документ появился именно в это время, подробно объяснять не стоит. В селах уже начал шириться голод, а в украинских - лютый голод. Селяне массово бежали в большие города, напрасно надеясь найти там спасение, но одним росчерком пера трех руководителей Страны Советов все они были превращены в уголовников. Здесь следует отметить, что в отличие от царской и современной регистрации, где человек просто свидетельствовал факт нахождения в определенной местности, советская «прописка» имела функцию разрешительного документа. То есть она не свидетельствовала факт нахождения гражданина, а давала на него разрешение. Или не давала.

В тот же день было подписано постановление «Об образовании Главного управления рабоче-крестьянской милиции при ОГПУ Союза ССР». Новое ведомство создали, в частности, для введения во всем Союзе единой паспортной системы и прописки паспортов. В областных и городских управлениях милиции появились паспортные отделы, а в отделениях - паспортные столы. В определенных правительством местах паспортизация населения завершилась к 1937 году.

Одновременно с паспортизацией власть «зачистила» упомянутые в постановлении города от «бывших», «антисоветских элементов» и уголовников. Всех, кому отказывали в выдаче паспорта, автоматически выселяли на печально известный "101 километр", то есть действовал запрет жить в радиусе 100 км вокруг города.

Только за первые четыре месяца 1933 года, когда шла паспортизация в новой и бывшей столицах, количество населения в Москве сократилась более чем на 214 тыс. жителей, а в Ленинграде, где было не протолкнуться от «бывших» (царских чиновников всех уровней, ексофицерив, священников и дворян) - почти на полмиллиона!

В Киеве, Харькове и Одессе эти цифры были несколько меньше, но и там речь шла о сотнях тысяч «выселенцев». Интересно, что отдельным распоряжением рекомендовалось выдавать паспорта священникам, которые публично отрекались сана и веры. Считалось, что это должно было способствовать антирелигиозной работе.

Тогда же возник своеобразный советский городской снобизм, сохранившийся до распада СССР, а иногда его отголосок можно слышать и сейчас. Презрительное, как плевок, слово «лимита», пожалуй, слышали все люди старшего поколения.

Паспортизация и введение жесткой системы прописки существенно сократили население крупных городов, что сразу же привело к значительному улучшению их обеспечению (а почему бы и нет, ведь количество голодных ртов сократилось на сотни тысяч). Поэтому счастливцы, которые получили вожделенный паспорт и прописку, сразу же почувствовали себя на ступень выше других граждан.

Конечно же, беспаспортные граждане не спешили покидать города и пытались остаться там нелегально. Для уголовников с их налаженной системой «малин» «воровских хаз» (так в криминальном жаргоне называли дома и квартиры, где воры могли "залечь на дно") и фальшивых «ксив» (документов) это не составляло особой проблемы.

А вот обычным гражданам было непросто. Многие переходили на надомную работу, фактически став добровольным рабом многочисленных артелей, через которые легализировалась изготовленная продукция.

Многих высококвалифицированных спецов из «бывших» на свой страх и риск неофициально устраивали руководители предприятий и тому подобное. Конечно, органы НКВД с этим беспощадно боролись. Для борьбы с такими нарушителями и «в целях быстрейшей очистки городов, подпадающих под действие ст. 10 закона о паспортах, от уголовных и деклассированных элементах, а также злостных нарушителей Положения о паспортах», - 10 января 1935-го по инициативе наркома Генриха Ягоды и прокурора СССР Андрея Вышинского были созданы специальные внесудебные «тройки».

В отличие от политических «троек», которые могли выносить приговоры вплоть до «высшей меры социальной защиты» (расстрела), «милицейские» были несколько ограничены в наказаниях и могли присуждать сроки «всего» до пяти лет заключения.

Село беспаспортное

За пределами паспортизации остались практически все села. Паспорта раздали только колхозникам пограничной зоны. С 1938 года в паспортах вклеивали фотографии владельцев, а вот в разных суррогатах - нет. Поэтому это должно было осложнить жизнь потенциальным шпионам и диверсантам. Кроме того, паспортизация, как и в случае с ключевыми городами, позволила органам НКВД зачистить приграничную полосу от нежелательных элементов.

Интересные факты о жизни селян и паспортизации можно прочитать в дневнике (https://scepsis.net/library/id_438.html) Ольги Берггольц - известной писательницы и журналистки, автора крылатой фразы: «Никто не забыт, ничто не забыто!» Как и всякому порядочному и талантливому человеку, ей пришлось «немного посидеть» (ну как без этого!). В мае-октябре 1949 года она жила в селе Старое Рахино Крестецкого района Новгородской области. Реалистичные подробности, записанные исключительно для себя - шокируют. И пусть там говорится о реалиях российской деревни, но они вполне коррелируют с жизнью украинских колхозников.

В тексте постоянно упоминается некая Земскова, - то ли председатель колхоза, то ли его парторг. Берггольц дает ей убийственную характеристику:

«Ее называют «хозяйкой села». Ее боятся… В ее распоряжении строчка, — она любого может уволить, отправить на сплав, в лес и т. д. Т. к. все в основном держится на страхе, — а она проводник этого страха, его материализация, ей подчиняются. Она ограниченна и узка, и совершенно малограмотна. Усвоенные ее ограниченным, малограмотным умом догмы низшей политграмоты — т. с. база «идейная» ее деятельности. Она употребляет разные термины и слова без точного понимания их значения. Но это бы полбеды. Как все чиновники, держащиеся за эту систему и смутно понимающие, что она — основа их личного благополучия, — она бессердечна, черства, глуха к людям».

Это, собственно, полностью характеризует большинство тогдашних руководителей и "начальничков". Этакий типичный советский барин-крепостник. Селяне свой статус новейших крепостных вполне осознавали. Большинство - молчали, но молодежь могла это и озвучить:

«Вот только что опять поговорила с Земсковой. Она заявила, что Коля – вредный мальчик: «От него учителя даже плакали. Стали разбирать [на уроке] крепостное право, а потом — как теперь вольно живут, а он говорит — и теперь как крепостное. Все в колхоз, а оттуда государству, а нам остатки... Мать [его] тоже политически вредная, мы б ее поставили на работу получше, да она властью недовольная...»

Но наиболее показателен в свете паспортизации этот эпизод:«И эта страшная «установка»: «Не вооружать паспортами»! Оказывается, колхозники не имеют паспортов (для жительки Ленінграду це стало відкриттям – авт.). Молодежи они тоже не выдаются, — чтоб никто не уезжал из колхоза. Федорова (завідувачка дитячим садочком – авт.) взяла к себе «техничками» двух молодых колхозниц и выправила им паспорта. Земскова рвала и метала:

– Зачем ты вооружила их паспортами?

То же самое говорили мне и учителя: – Земскова чинит всяческие препятствия к тому, чтоб молодежь, даже ушедшая от нас в район, получила паспорта. Это ужасно действует на ребят. Они говорят – зачем нам кончать [школу], нас отсюда все равно никуда не выпустят, а еще говорят, что молодым везде у нас дорога... Итак, баба умирает в сохе, не вооруженная паспортом...»

Упомянутую историю с сохой объясним. В дневниках Берггольц есть эпизод о крестьянке, которая перла соху, чтобы вспахать свой город, без которого на селе колхознику и не выжить, надорвалась и умерла: «Видела своими глазами, как на женщинах пашут. Репинские бродяги - детский сон», - записывает Ольга Берггольц.

Конечно, селяне правдами и неправдами пытались вырваться из колхозного крепостничества и «вооружиться паспортами». Проще всего было парням, которых призывали в армию. Можно было остаться на сверхсрочную, а потом получить паспорт. Чаще всего это практиковали украинцы.

Собственно, тогда и сложился эталонный образ «хохла-прапорщика». Можно было завербоваться на «стройки социализма» где-то на Север или Дальний Восток. Работа там была каторжная, но все же ограниченная сроком контракта, а не пожизненная, как в колхозе. Юношество могло вырваться из ярма, вступив после школы в вуз. Но это уже более теоретический, хотя и возможный, вариант.

Здесь следует вспомнить, что квоты на сельских абитуриентов ввели где-то только в 1970-х. До этого зачисление в студенты происходило на общих основаниях. Казалось, что тут такого? Но в то время в колхозах школьников активно привлекали к сельхозработам с лета до конца октября. И весной школьники больше времени проводили в полях, чем за партами. Но в конце концов должны были конкурировать на равных с городскими выпускниками, которые в это время спокойно учились.

Тогда же буйным цветом расцвело взяточничество. За определенную сумму председатель колхоза мог выписать «вольную» и дать разрешение на переселение в город.

Если смотреть на проблему с "национальных окраин", то открывается еще одна грань русификации и российского колониализма, ведь многие жители городов, которые там смогли остаться, были этническими русскими, переселенными из России, или украинцы, которые под давлением обстоятельств становились русскоязычными. В те же времена в селах жило украиноязычное и коренное население республики. Если в советской России город и село делились по сугубо социальному признаку, то в Украине и Беларуси добавлялся еще и культурно-национальный элемент. Ведь вырвавшись из крестьянской крепостной зависимости, человек хотел избавиться от признаков крепостного и слиться с городской средой, что часто означало переход на русский.

Этим, кстати, в книге «Система Беларусь», в которой говорится об истоках диктатуры в этой стране, объясняется ненависть диктатора Лукашенко к белорусскому языку, национальным символам и деятелям, которые начали национальное возрождение. Процитируем наш перевод книги: «Белорусский ассоциировался в лучшем случае с фольклором, а в худшем - с колхозным бесправием, бедностью, безнадежностью. Затем ребенок вырастает, "выбивается в люди", делает карьеру - конечно же, на "престижном" русском языке. И здесь какие-то Позняк и Шушкевич начинают белоруссизацию. Нетрудно предположить, что в воображении людей вроде Лукашенко, билорусизаторы пытались "отобрать" у них этот "яркий русскоязычный мир" и вернуть в прошлое, которое, наверное, ассоциировалось с колхозными нищетой. Представить себе современную жизнь с белорусским языком они не могли, а центром вселенной для них и в дальнейшем была Москва».

Интересное «паспортное» свидетельство в последнее время проскакивает в соцсетях - фотокопия сообщение в газете «Колхозный клич» № 53 от 14.05.1952, выходившей в Чаплыгинском р-не Липецкой области. Содержание читайте на фотографии. А вот о дальнейшей судьбе «преступного поддельщика важного документа» пока неизвестно, как и его дочери.

gazet.jpg

Лишь в конце 1960-х - начале 1970-х в СССР подсчитали, что поступления от продажи нефти и газа «буржуинам» приносит гораздо больше прибыли, чем беспощадная эксплуатация колхозных селян. К тому же благодаря сплошной механизации село уже не нуждалось в стольких рабочих руках. А вот промышленность - еще как.

«Лимита»

Инициатором раскрепощения стал первый заместитель председателя Совмина СССР и будущий министр сельского хозяйства Дмитрий Полянский. Он, кстати, был родом с Луганщины. Его активно поддержал тогдашний глава МВД Николай Щелоков, который хотел использовать сельскую паспортизацию для «более успешного выявления антиобщественных элементов».

Впрочем, после выдачи паспортов жесткие ограничения по прописке в больших городах остались. Вчерашний селянин мог там поселиться только по так называемому лимиту, то есть устроиться на предприятия с тяжелыми или вредными условиями труда, на которых сами горожане не горели желанием работать.

Интересно, что сегодняшние апологеты СССР в закрепощении селян ни преступления, ни какого-либо ограничения прав колхозников не видят. Аргумент у них «убийственный» - мол в США, которые позиционируют себя как оплот свободы и демократии, внутренние паспорта до сих пор отсутствуют. Впрочем, о том, что там отсутствует и жесткая процедура «прописки», почему-то предпочитают не вспоминать ...

Дмитрий Полюхович,  опубликовано в издании  ТЕКСТИ



Tags: СССР
Subscribe

Posts from This Journal “СССР” Tag

promo grimnir74 март 1, 2013 07:50 76
Buy for 100 tokens
Разместите рекламу в Промо моего блога - и о вашей записи узнают сотни и тысячи людей, ежедневно просматривающих мои посты. И не забывайте смотреть, кто разместил и что предлагает нашему вниманию Запрещается размешать статьи, имеющие в заголовке и первой строке нецензурную и…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments