?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry






Когда Эсти Шошан прочитала официальный ответ партии «Агудат Исраэль» на запрос, почему в предвыборных списках этой партии не фигурируют женщины, она была потрясена. Там, в частности, было написано: «Точно так же, как вы не ждете, что дети будут представлены в парламенте, не ждите, что будут представлены женщины».

«Вот так. Прямым текстом», — признается Шошан и добавляет, что это лишь подстегнуло ее желание активизировать протестное движение ультрарелигиозных женщин, добивающихся возможности участвовать в политической жизни.

Сейчас иск об этом рассматривает Высший суд справедливости, и он постановил, что дает месяц партии «Агудат Исраэль» с целью пересмотреть положение устава, в котором записано: «Членом партии может быть: мужчина, еврей, в возрасте 18 лет и старше, соблюдающий Тору и ее заповеди». Более того, есть в Уставе еще одно положение, которое закрепляет указанный пункт и которое указывает, что женщины выделяются в отдельную группу – «Женский союз Агудат Исраэль».

Эсти Шошан — одна из создателей движения «Избранные — ортодоксальные женщины за представительство, равенство и право голоса».

— Эсти, что заставило Вас начать эту борьбу?

— Предвыборная кампанию 2013 года стала для меня своеобразным триггером. Я выросла в ультраортодоксальной среде. Я стала замечать некоторые явления, отражавшие, по моему мнению, тот проблематичный процесс, который смещает ортодоксальное сообщество, как мне показалось, в сторону экстремизма, опасной радикализации.

Это, например, разделение между мужчинами и женщинами в автобусах. Женщина, которая входит в автобус вместе с мужем, не может сесть рядом с ним, а должна непременно уйти в «женскую половину». Она прекрасно знает, что стоит ей повести себя иначе, ее подвергнут прилюдно остракизму, ославят.

— Могут и оплевать женщину на улице…

— Достаточно даже того, чтобы что-то в ее платье кому-то не понравилось. Какому-то незнакомому человеку, который в этот момент шел по улице. Ультраортодоксальные женщины могут поведать вам множество подобных историй о своих переживаниях. В некоторых кварталах есть даже раздельные улицы, и раздельные тротуары.

Полное выключение женщин и девочек из культуры. Даже в специальных комиксах для религиозных детей. Я помню, как в детстве читала книжки с «ортодоксальными комиксами», где можно было встретить скромные, благочестивые изображения женских фигур. Сегодня их в этих комиксах нет. И я не могу понять, почему.

— Стоит сказать читателям, что в доме, где Вы росли, соблюдались строгие правила, он служил примером для остальных.

— Мой отец был раввином регионального совета Мером ХаГалиль, и я дышала «воздухом Торы» с того момента, как родилась. У нас была огромная библиотека священных книг. Библиотека в детском саду состояла только из религиозной литературы. Пресса, которую мы получали на дом, также была исключительно ультрарелигиозной. Понятно, что о телевизоре, а потом и компьютере вообще речи быть не могло. Моим окном во внешний мир были вырезки из светских газет — такими заполняют специальные папки для вырезок. Или даже газетные обрывки, которые я находила в урне для бумаг.

— Вы рылись в урне для бумаг?

— Да. Я была любопытной девушкой, и меня интересовало то, что происходило в мире. И я действительно собирала газеты, которые находила.



Эсти Шушан. Фото: Оливье Фитуси

Я вышла замуж, но после того, как дети выросли, я пошла учиться кино. Среди женщин моего поколения не было принято учиться в академическом колледже, но сегодня ситуация меняется. Свою роль играет и Интернет, создавая атмосферу шатания и разброда в нашем сообществе.

— Как реакцию на замкнутость и радикализм?

— Радикализация – это реакция на открытость, а открытость – это реакция на радикализацию. Иначе говоря, это вопрос о курице и яйце. В этом суть сегодняшнего существования ультраортодоксального сообщества. Постоянная борьба между открытостью и желанием сохранить прежний статус-кво, возможно, даже отступить.

Осенью 2012 года я решила открыть свою страницу в социальной сети Фейсбук, но не таясь, а напротив, демонстративно указав свои выходные данные и поместив свое фото. Тогда это было, конечно, неприемлемо, остальные заполняли свои профили кошечками и собачками. На странице я опубликовала первоначальное название своей кампании: «Не выбирают – не голосуют».

— Изо всех вариантов и методов борьбы за свои права Вы остановились именно на этом: «Женщина – в кнессет». Почему?

— Потому что я считаю, что изменение должно быть системным. Я анализирую, к примеру, борьбу суфражисток. Они тоже сказали: «Почему именно право голоса?!» Потому что они поняли, что через законодательную власть и структуры, принимающие решения, можно изменить не только свою реальность, но и матери, и подруг — всех.

Пять лет назад, когда я осмелилась произнести слова «женщины в политике», мне сказали, что мне срочно нужна госпитализация. Обо мне говорили как о сумасшедшей.

— Пришло понимание того, на что Вы решились и какова будет цена?

— Я знала, что платить придется, но когда я вернулась домой после судебного слушания в БАГАЦе, то просто какое-то время не могла встать с постели. Комментарии меня очень утомили физически. Одной из моих сторонниц, Рахель, угрожали физической расправой. Я-то знакома с подобным, но мне тяжело, что она переживает то, что и я когда-то.

Много словесного насилия, на протяжении всего выбранного мною пути. Брань. Проклятия. Угрозы. Один из раввинов выступил с лекцией о нашей борьбе и назвал нас шизофреничками. Религиозный журналист выступил против нас, наградив нелестными эпитетами и назвав «нарушителями спокойствия и предательницами»…

— А вашими детьми не манипулировали, чтобы причинить Вам вред?

— Я не хотела бы подробно останавливаться на этом вопросе, но отмечу, что мы прошли и через это, и теперь мои дети находятся в безопасном месте.

Я уже научилась бороться с этой немотивированной агрессией. А в последнее время происходят другие болезненные для меня попытки – просто вывести нас из игры. Теперь, когда мы многого добились, не замолчать наши достижения — а сказать, что мы, якобы, не имеем к ним отношения.

— Как это?

— В сущности, мы не выступаем заявителями в БАГАЦ — суд решил заняться этим вопросом, базируясь на нашей деятельности. Эсти Ридер выступала в Герцлии в узком кругу, такие, своего рода «домашние чтения»; там было много юристов и, в том числе, Тамар Бен Порат. И когда она впервые услышала, что в партийном уставе закреплено отсутствие женщин, то решила изменить ситуацию. Она инициировала этот процесс и даже присоединилась к нам. Но я ей сказала: только не БАГАЦ. Мы сделаем всё, но только до БАГАЦа. Мы в Высший суд справедливости не пойдем.

— Почему? Разве обращение в БАГАЦ – не единственный путь решения проблемы?

— Для ультраортодоксального общества БАГАЦ – это как красная тряпка для быка. А мы в нем живем, и есть некая условная граница, которая не может быть пересечена в противостоянии с ним.

Но когда Тамар прислала нам ответ от «Агудат Исраэль», наше намерение не пересекать границу дозволенного растаяло, как дым. Я не поверила своим глазам, прочитав то, что нам прислали: «Точно так же, как вы не ждете, что дети будут представлены в парламенте, не ждите того, что будут представлены женщины» — вот так! Как говорится, прямым текстом.

— «Интеллектуальный» аргумент…

— Аргумент раздражающий и возмутительный, а видеть его в контексте официального ответа – это уже просто за гранью. Но, с другой стороны, он указывает на глубину презрения к нам и нежелания объясниться. Авторы ответа даже не предприняли попытку прибегнуть к каким-либо реальным аргументам. Меня поразило это еще и потому, что они позволили себе написать подобное в официальном ответе, в юридическом документе. Это — образ их мышления.



Заседание парламентских ультрарелигиозных фракций. Фото: Эмиль Сальман

— Это догма, и она нова для Вас?

— Иногда необходимо столкнуться с реальностью лицом к лицу, чтобы понять истинный смысл того или иного факта или явления. Я почувствовала, словно мне влепили пощечину. Именно в тот момент я решила, что мы пойдем в БАГАЦ — не будем фигурировать как заявители, но станем «теневыми заявителями», и сделаем все возможное, чтобы помочь Тамар с ее исковым заявлением. А после того, как поданную петицию не отвергли, в борьбу также вступили женские организации — такие, как «Итах-Маки». А также опытные юристы, как профессор Нета Зив и Авиноам Коэн.

— Все работают на добровольной основе?

— Мы никому не платим.

— Поговорим об особенностях Вашего протеста? Никаких угроз. Никаких палаток на бульваре Ротшильда. Только иешивы, переговоры, рассылка новостей. Весьма осторожный протест!

— Очень осторожный. И все-таки на днях один человек сказал, что он согласен с целью протеста, но не с агрессивными методами его выражения! А ведь мы не разбивали окна в банке… Это самый деликатный протест в истории, но, если исходить из ультраортодоксального кода поведения, это — немыслимая провокация.

— Рахели Эбенбойм, из гурских хасидов, присоединилась к вам — а потом оставила вас, так прямо и сказав: «хорошо, дай Бог, чтобы мы не добились успеха».

— Амбивалентность свойственна многим религиозным женщинам. Я знаю таких, которые поддерживают нас втайне, но прекрасно знают, что за открытую поддержку надо будет заплатить высокую цену. А они к этому пока не готовы.

— У Вас нет сомнений на сей счет?

— Я точно знаю, что не делаю ничего плохого. Логотип моей страницы – это фотография Сары Шнир. Вряд ли ее кто-то знает из людей светских, но она знакома любой слушательнице религиозных семинаров. Это женщина, которая решила создать школу для девочек еще до Второй мировой войны. Это был революционный и беспрецедентный шаг. Она страдала от унижений и оскорблений, в нее швыряли камни. Но легенда гласит, что она собирала эти камни и говорила: «Из них мы возведем семинар Бейт Яаков».

Я просто пишу и говорю о том, что думаю. Адвокат, представлявший в суде «Агудат Исраэль» так и сказал: «Мы знаем, что нет здесь никакой галахической проблемы».

— Им пришлось признать это?

— Верно. Если бы в их распоряжении был галахический аргумент, то они бы им распорядились. Я знаю, что нет галахической проблемы, потому что я консультировалась с раввином еще до того, как мы начали свою борьбу. Они вынуждены были признать, что речь всего лишь навсего идет о культурных установках ультраортодоксального сообщества. А культурные установки могут быть изменены.

— Даже на муниципальном уровне не представлены женщины из ультраортодоксального сектора?

— Ноль процентов, по состоянию на 2018 год. Есть какое-то количество религиозных женщин — но не ультрарелигиозных. Бедуинки давно нас в этом опередили.

— Но не останется ли Ваше достижение на бумаге? Женщина действительно попадет в предвыборный список на реальное место? И ей позволят делать то, что она хочет?

— Прошло много времени между отменой рабства в Соединенных Штатах и избранием Обамы на пост президента. Несколько месяцев назад со мной во время радиоэфира полемизировал один, очень известный ультраортодоксальный шовинист, который сказал мне — после того, что оскорбил меня — «то, на что Вы нацелились, произойдет через пятьдесят лет». И я подумала про себя: если такова его пессимистическая оценка, то ситуация намного лучше, чем я думала.

— То есть Вы понимаете, что борьба будет долгой?

— Я понимаю, что не смогу, возможно, увидеть своими глазами ее результаты. Именно так. Как написано: «Вы не должны работать, чтобы закончить, и вы также вольны отказаться от этого».

В 2013 году несколько женщин-ультраортодоксов пытались участвовать в муниципальной предвыборной кампании, в том числе, и Рахели Эбенбойм, о которой вы говорили. Они не преуспели. Они устали от бесконечных угроз. Некоторые сдались и оставили свои попытки. Одна из них дошла в предвыборной гонке до конца, но так и не была избрана.

Все эти женщины набрали слишком мало голосов. Но это возможно. Это может случиться, и я слышу уже другие голоса, которых я не слышала прежде. Я слышу женщин, которые говорят, что хотят присоединиться к нам, внести свой вклад, хотят, чтобы их голоса были услышаны. Для меня лично – это грандиозное достижение. Мы сказали им: «Вы можете», и они услышали нас.

— Возможны ли реальные изменения, или женщина окажется в лучшем случае «фиговым листком», а в худшем – инструментом в руках угнетающего.

— Я думаю, что появление женщины в списке приведет к большим изменениям, которые нельзя недооценивать. И, честно говоря, на данном этапе мне все равно, что она там будет делать. Я уверена, что меня подвернут опять критике, остракизму — но сначала надо распахнуть дверь, и тогда уже увидеть, что дальше.

Айелет Шани, «ХаАрец»



Posts from This Journal by “cherchez la femme” Tag

promo grimnir74 march 1, 2013 07:50 76
Buy for 100 tokens
Разместите рекламу в Промо моего блога - и о вашей записи узнают сотни и тысячи людей, ежедневно просматривающих мои посты. И не забывайте смотреть, кто разместил и что предлагает нашему вниманию Запрещается размешать статьи, имеющие в заголовке и первой строке нецензурную и…

Comments

boris_kokotov
Aug. 16th, 2018 08:07 pm (UTC)
т.е. эти дамы уже не ультраортодоксы.